Представьте картину: только что закончилась тихая церковная служба. Люди выходят на улицу — и тут начинается нечто невероятное.
Мужики с крыши сарая швыряют в толпу куски варёного мяса, а люди ловят их шапками! Или смиренные прихожане вдруг с криком и толкотнёй набрасываются на котлы и растаскивают угощение. Это не сцена из фильма — так в деревнях Коми 100—150 лет назад заканчивался старинный обряд жертвоприношения.
В чём был его смысл, нам помогла разобраться научный сотрудник сектора фольклора ИЯЛИ Коми НЦ УрО РАН, автор недавно вышедшей монографии «Сюжет о жертвоприношении животных в народной традиции коми: модели экспликации» этнограф Людмила Лобанова.
Уговор со святым
Марина Сизова, komi.aif.ru: Людмила, (мы с тобой давно знакомы и на «ты») давай пофантазируем. Есть машина времени, и ты можешь отправиться в прошлое и стать свидетелем обряда жертвоприношения. Куда именно ты поедешь?
— Такая мечта не раз посещала меня, когда я пыталась по крупицам собрать в единую картину обряд жертвоприношения и в с. Богородск Корткеросского района, и в с. Ношуль Прилузского района, и в с. Межадор Сысольского района и во всех остальных 27 вариантах обряда, которые удалось описать. Я бы сказала, что в некоторых случаях, а именно по очеркам очевидцев, почти удавалось погрузиться в происходящие события. Например, побывать на Ильин день в с. Ношульском 20 июля 1858 г. на основе очерка учителя Вятской гимназии Михаила Сидоровича Косарева (1804—1871) или в Палевицах, читая произведение Ивана Алексеевича Шергина (1866—1930) «В дебрях Севера» (1910 г.).
— Когда мы слышим слово «жертвоприношение», в голове всплывают жуткие картины из фильмов: инки или ацтеки, приносящие в жертву людей. Что—то очень далёкое и кровавое. А как было здесь, в коми деревне?
— Да, меня часто спрашивают: «Неужели у коми были кровавые ритуалы?» Конечно, нет. Никто не приносил в жертву людей. Правильнее говорить о пожертвовании животного по обету. Это была религиозная практика православной общины, «договор» человека со святым.
— Как заключался такой «договор»? Допустим, в семье болезнь...
— В критический момент человек мысленно или у иконы обращался к святому (чаще к Илье—пророку) с просьбой: «Помоги — и я приведу тебе на праздник бычка». Обещание могли дать и от всей общины, собравшись в складчину.
— Как выбирали «жертву»?
— Как правило, отбирали самого лучшего, упитанного из имеющегося поголовья. В этом и был глубокий смысл: дар должен быть по—настоящему ценным, весомым. Если просили о помощи, к примеру, для коровы, которая не могла отелиться, то могли обещать именно этого будущего телёнка.
— Что делали с мясом?
— После забоя мясо делилось по строгому обычаю: часть — священнослужителям, часть шла на продажу в церковную казну, а основная часть — на большую общинную трапезу.
— Насколько это было массовым?
— Практика была широкой и повсеместной на территории Коми края. Чаще всего обряд был приурочен к Ильину дню (20 июля). Он точно фиксируется в сёлах: Объячево, Ношуль и Слудка Прилузского района, Богородск и Нившера Корткеросского района, Палевицы Сыктывдинского района. В сам праздник шла чёткая последовательность: сначала литургия в церкви, затем крестный ход с обходом полей и пастбищ (чтобы святой их благословил). И всё завершалось уже той самой совместной трапезой у церкви, для которой и готовилось жертвенное мясо.
— А что было, если обет дали, но по каким—то причинам не выполнили? Существовали ли в народе истории—страшилки о мести святых?
— Несоблюдение обета считалось серьёзным проступком. Основной сюжет всех записанных мною рассказов как раз об этом: если обещанное животное не было принесено, несчастье возвращалось — болезнь обострялась, могло случиться что—то с самим животным или с семьей. Поэтому к этому относились с предельной серьёзностью. Обещание старались исполнить во что бы то ни стало, преодолевая любые трудности и расстояния.
Механика обряда
— Кто в обряде что делал? Было ли разделение ролей между мужчинами и женщинами, между мирянами и священником?
— Роли были чётко определены. Женщины участвовали в церковной службе и крестном ходе. Работа с животным и мясом была исключительно мужским делом: мужчины резали и разделывали тушу недалеко от церкви, варили мясо в больших котлах. Священник выполнял ключевую духовную функцию: он освящал готовое мясо, читая специальную молитву и окропляя его святой водой. Котёл обычно хранился на церковной территории, а в раздаче часто участвовали служители церкви. Но, повторюсь, в каждом селе были свои уникальные особенности, которые сейчас сложно восстановить полностью.
— Правда, что у каждого святого было своё «любимое» животное? Скажем, Илье — бычка, а Власию — овечку?
— Нет, строгих правил не было. Выбор зависел от сложившейся в конкретном приходе традиции и от возможностей человека. И Илье, и Власию приносили и бычков, и овечек. Вот характерные примеры из церковных летописей XIX века:
В с. Пезмег 4 июня прихожане по обету жертвовали быка или корову святому Власию, «дабы Господь бог... защищал и хранил от хищных зверей домашний скот».
А в Нившере на Ильин день (20 июля) обряд был установлен ещё в XVIII в. «по случаю истребления скота медведем». Там церковный староста собирал деньги «по числу коров и лошадей», покупал быка, а мясо после молебна раздавали.
— По раздаче мяса можно было понять деревенскую иерархию? Кто получал лучший кусок?
— Это самый интересный момент, который лучше всего сохранился в народной памяти. Никакой иерархии в привычном нам смысле не было. Напротив, раздача часто носила хаотичный, даже азартный характер, что и делало её такой запоминающейся.
- В Ношуле освящённое мясо просто расхватывали с криком и толкотнёй.
- В Межадоре один из мужчин забирался на крышу сарая и швырял куски в толпу, а люди ловили их шапками.
- В Богородске раздавали через церковную ограду.
Это была не простая раздача еды, а часть ритуала. Видимо, считалось, что достать этот кусок — уже знак милости, благодати. Его не выбирали по статусу, его нужно было «поймать» или «добыть».
— Археологи находят следы этих «пиров у храма»? Например, кучи костей?
— Прямых свидетельств мало. Обряд был слишком «чистым» — мясо съедали, кости зарывали в землю, чтоб не достались собакам. Есть также свидетельства, что кости использовали как обереги: могли спрятать в дверном косяке вместе с щучьими зубами или положить в хлев, чтоб уберечь домашних животных. Но есть одно яркое упоминание в литературе. Писатель Павел Засодимский в книге «Лесное царство» (1878 г.) пишет, что при разборе старой Никольской церкви в Усть—Куломе в алтарной части были найдены кости телят и коров. Он приводит это как свидетельство древности обряда у коми. Это, скорее, символический след, но он очень красноречив.
От котла у церкви — к партвзносам?
— Когда и почему это всё закончилось?
— Как и все религиозные практики, жертвоприношение животных попало под запрет в 1930—е гг. Мне ещё удавалось опрашивать информантов, которые в детстве были свидетелями этого обряда, но в большинстве случаев мы уже имеем дело с преданием, связанным с историей конкретного рода или населённого пункта.
— Если отбросить этнографические детали, перед нами простая схема обмена: я тебе скот — ты мне помощь. Она ведь жива до сих пор? Та же просьба «поставь лайк на удачу» — разве не современная версия того же «договора»?
— Являясь частью обетной традиции, пожертвование животного было прежде всего вложением труда, которым обеспечивалась жизнедеятельность всей общины и церковного причта. Это был способ преодоления кризиса и поддержания равновесия. Сейчас же многие хотят получить всё, но при этом ничего не делая.
— «Жертвоприношение» могло трансформироваться со временем?
— Любопытно, что в советское время эта глубинная потребность внести свою лепту, чтобы быть услышанным, могла трансформироваться в иные формы социального участия — тот же ударный труд или партийные взносы, которые тоже были своеобразным «обетом» новой системе. Меняются эпохи, идеологии и формы «жертвы» (животное, деньги, время, лайк), но суть остаётся: это «плата» за принадлежность, надежда на «воздаяние» и способ подтвердить свою роль в иерархии.
— Что главное стояло за традицией — страх или надежда?
— Надежда быть услышанным, вера в диалог с высшими силами. Для человека того времени пожертвование животного было частью диалога с Богом. Таким образом истинный христианин благодарил за помощь — завершал начатый разговор, пытался заручиться поддержкой на будущее, вызывая на диалог, либо сохранял равновесное состояние. Это был осмысленный, глубоко личный акт, в котором материальная жертва была знаком доверия и надежды.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
